Мерцание в темноте. Глава 1.1

- Сейсмическая активность проявляется все чаще.

- И что это значит?

- Что-то снизу подпирает нас и хочет выселить.

- Но ведь это не возможно, пока избранный правитель на троне в тьме не может быть трещин.

- Повелитель не может все время сидеть на троне.

- И что? Ведь трещины исчезнут, когда он вернется.

- ЕСЛИ он вернется.

- О чем это ты? Он не может не вернуться.

- Думаю, он почувствовал беду и поэтому…

- Нет, избранный правитель не может сбежать, это не возможно, она его не отпустит!

- 3702, хватит орать! Даже если и вернет, на это понадобится время. Ты знаешь, какой хаос начнется, если Оно вырвется и начнет убивать всех подряд. Вся система нарушится, все сразу поднимут свой ранг до небес. Хорошо хоть правителем никто не сможет стать.

- Да, повелителя еще никто не смог победить.

- Если правителем станет не избранный, все разрушится, и все мы останемся ни с чем.

- Нет, этого не случится.

- Перестань спорить и просто слушай.

3702 подняла голову, услышав крики на улице

 Девушка поднялась с места и завертела головой. 3601 быстро выскочил на улицу.

На улице было шумно, земля содрогалась и все вокруг дрожало. В скалах появлялись трещины, а из них доносилось гулкое эхо нечеловеческого рева.

Все, кто до сих пор держался на ногах, падали. Землетрясение длилось еще несколько секунд, затем все стихло.

3702 выбежала из здания.

- Что происходит? – ее голос все еще немного вибрировал после тряски.

- Видимо, эти вибрации не прекратятся, пока их источник не успокоится. Пойдем, нам пора возвращаться к работе.

простерла руки и перевернулась в воздухе. Ее застывшая фигура не выражала ни страха, ни боли, не удивление. Создавалось впечатление, что все это она проделывала уже не в первый раз, хотя доля определенной тревоги значилась в ее глазах.

Вокруг снова послышались крики. 3702 присела, чтобы не попасть под взгляд той, что лишала жизни все, что видела. Внешне ее тело не изменялось, но чувствовалась мощная концентрация энергии вокруг нее. Девушка собрала руки так, будто обнимала огромный шар, но ее время в пике вышло. Серебряные волосы мелькнули еще раз, а затем стремительно прижались к ней, потому что их обладательница, набирая скорость, падала вниз. Не изменяя положения рук, она вытянулась в струну, рассекающую воздух с огромной скоростью.

По мере приближения, было видно, что ее глаза закрыты. Когда до столкновения оставалось несколько секунд, 3702 показалось, что волосы девушки потеряли свой ярко сияющий в темноте свет. Ее захватила лапа и 3702 уже отчаялась, когда послышался негромкий хлопок.

Больше ничего не было. Ни света, ни звука, ни жизни. 3702 осталась одна посреди мертвой улицы.

-Эй! Кто-нибудь! – в надежде крикнула она в темноту. Никто не отозвался. Девушка знала, что ее напарник уже давно ушел, поэтому не волновалась за него. Больше ее волновала та, что она увидела. Она одна. 3702 побрела в направлении ближайшей станции, чтобы сесть в поезд. Мысли толпились в ее голове, перегоняя одна другую. Она еще многого не знала, о том месте, в котором живет, но знала то, что забирать и отдавать тьму может только один человек, и это правитель, выбранный самой тьмой. Девушка, которую 3702 видела сегодня, не могла быть правителем просто потому, что правитель уже был выбран. Чтобы стать правителем, нужно убить предыдущего, так и только так можно заполучить тьму к себе в союзники. Но если бы правитель был убит, это событие предали бы гласности. Было бы проведено случайное перераспределение крови. Вся система изменилась бы.

Сев в поезд, девушка смутно почувствовала, что что-то идет не так. Предчувствуя опасность, она оплатила проезд и закрыла глаза, чтобы не ускорять свой мозг до скорости поезда. 

Мерцание в темноте. Вступление

Когда каждое утро совершаешь одни и те же действия, невольно каждому в голову придет мысль о рутине. Когда совершаешь одни и те же действия каждый день – это рутина, а когда совершаешь одни и те же действия каждую неделю – это работа.

Так думала одна молодая девушка, садясь в почти прозрачную кабинку скоростного поезда. О рутине она думала, наверное, потому, что скоростной поезд чуть ли не единственное средство передвижения здесь. Пешком добраться от дома до работы решительно не возможно. Даже не из-за дальности дистанции, может быть, если прочертить диагональю в плоскости, будет не сильно далеко, но при этом между этажами переместиться на своих двоих решительно невозможно. Наверное, поэтому поезд стоил так дорого – 30 капель крови, на такую сумму можно объесться или развлечься.

Девушка покорно следила за заполнением индикатора платы. Конечно, при более дальних дистанциях придется доплачивать, но до работы хватит и этого. Автоматически введя адрес, девушка постаралась устроиться поудобнее в тесной кабине, в ней не было ничего, кроме неудобной скамейки и стеклянных стен с пяти сторон, со спины была белая пластина , служившая спинкой скамейки.

Компьютер тихо зажужжал, вычисляя маршрут.  Девушка с досадой начала размышлять о том, что можно было уже, наконец, ввести чиповую систему, как у людей. Послышался скрежет, это выстраивался поезд из кабин, отправленных  по тому же маршруту.

Обзор спереди загородила другая кабина и поезд начал подготовку к запуску. Девушка нетерпеливо закрыла глаза, в ожидании прибытия и расформировки поезда, необходимой для выхода.

На несколько секунд звук пропал, затем снова послышался скрежет, говорящий теперь о расформировании. Девушка поспешно выскочила из кабины и размяла спину. Отогнув воротничок рубашки, она посмотрела на индикатор оставшейся крови.

- М-да, при моей должности мне должны платить приличнее, так и до низа скатиться не трудно.

Девушка поспешно двинулась в небольшую комнату с плотными стенами, которая служила бункером по назначению и раздевалкой во все остальное время. Достав все необходимое и, сложив в сумку, она двинулась к выходу, чувствуя, что опоздала.

Попытаться увернуться от штрафа то же самое, что пытаться обойти крокодила со стороны хвоста, все равно либо заденет, либо зацепит, но когда она добралась до маленького ларька с едой, который стоял рядом с границей, она почувствовала нечто странное, хотя бы в том, что на нее даже никто не взглянул.

Спешно перейдя через границу, девушка почувствовала тот же укол, что и обычно. Отогнув воротничок снова, она с удивлением отметила некоторое его замешательство и снятие всего 3 капель крови. Хотя должны были снять 5. Это было странно настолько, насколько было возможным. Здесь слова странно почти никогда и не было.

Добежав до первой точки, девушка заметила оживление, среди мучеников и, отвлекшись, врезалась в своего коллегу.

- Что-то случилось? – девушка потерла лоб и осторожно посмотрела наверх, надеясь обойти разговор об опоздании.

- О чем это ты? – невозмутимо спросил юноша.

- Сегодня как-то странно все, - продолжила уводить в сторону разговор девушка.

- Ничего странного нет.

- Тогда почему никого на границе не было и в ларьке? – снова спросила она, думая о том, что придется спросить про штраф.

- О чем ты говоришь, все как всегда, – твердо ответил он. На этот раз он опустил взгляд на свою коллегу, строго посмотрев на нее через стекла очков, которые в этот момент казались еще более суровыми.

Девушка замолчала. До нее постепенно доходило, почему он не хочет ничего говорить. Видимо кто-то уже проболтался, поэтому среди мучеников такое оживление, но и сама она не узнает, пока не подойдет смена на сектор.

Внезапно юноша оторвал взгляд от бумаг и со всей силы хлестнул плетью, висящей на его руке.

     - Ну что разгалделись?! Конца тьмы дожидаетесь? Живо за работу! – яростный крик заставил девушку встрепенуться и вспомнить о своих обязанностях надзирателя.

- Сколько мы сегодня в этом секторе? – спросила она, желая отвлечься от темы.

- Здесь мы 4 часа, пока не придет смена, - не отрывая взгляда от бумаг, ответил он.

Девушка облегченно вздохнула, прелесть работы надзирателя состоит в том, что никогда заранее не знаешь, на какой сектор поставят. Конечно, они были назначены в отделенный сегмент, но там было достаточно секторов, некоторые из которых были интересными.

В старые времена мученики бездельничали и только карались, теперь же мученики являются «низом», к которому принадлежат не только они. Низ занимается здесь всей черной работой и получает за это капли крови на жизнь. Низ не имеет прав, что-либо покупать или отдыхать, только существовать и работать, низ даже не имел рангов, поэтому всегда оставался низом.

Теперь работа надзирателей стала проще и интереснее, ведь раньше мученики делали все время одно и то же. Теперь же сверху спускается план работ, который все должны выполнять.

Надзиратели оставили себе одну радость развлечения…. Девушка улыбнулась и снова посмотрела наверх.

- Три тысячи шестьсот первый.

- Чего тебе?

- Плеть так не идет к твоей рубашке и брюкам… - засмеялась она.